Социальное положение ЛГБТ+ в Эстонии: надежды и реальность

Фото: Sharon McCutcheon для Unsplash

Наша страна относительно недавно приняла демократические ценности и стала членом Евросоюза. Успели ли за 15-20 лет либеральные права и свободы, в частности, касающиеся ЛГБТ+, проникнуть из деклараций и законов в сознание основной массы людей? Настроено ли большинство добровольно предоставлять равные возможности ЛГБТ+ людям, или приходится каждый раз за них бороться? Могут ли представители ЛГБТ+ жить открыто, без страха потерпеть неудачу в карьере и общественной жизни?

На эти вопросы мы попытаемся ответить вместе с генеральным директором эстонской ЛГБТ-ассоциации Кристель Раннаяяре, активистом движения ЛГБТ+ и  организатором кинофестиваля Festheart Кейо Соомельт и членом совета эстонского Центра по правам человека Евгением Криштафовичем.

Добрый день, друзья! Спасибо за ваше участие в обсуждении такой важной темы. По шкале от 1 до 10 (где 10 – примерный уровень терпимости к ЛГБТ+ в Скандинавии, а 1 – в Чечне) как вы оцените отношение общества к ЛГБТ+ в Эстонии по части социального равенства?

Кристель: Давайте вспомним, что в Эстонии гомосексуальные отношения были декриминализованы только в 1992 году. Теперь, спустя более 20 лет, у нас есть закон о сожительстве. Кроме того, граждане могут получить новые документы по желанию с ID-кодом и новой именем/фамилией, а это очень важно для транс-людей. Таким образом, учитывая отправную точку с момента обретения Эстонией независимости, мы прошли большой путь. Но если мы сравним себя с Европой, то наши права обеспечены только на 39%. Это значит, что мы даже не на половине дороги. Одним словом, все не так плохо, но может быть намного лучше.

Кейо: Наши правые политики все более и более агрессивны. Кажется, что они каждый день проверяют границы – как далеко они могут зайти. Посмотрим, куда это приведет. Официально в Эстонии все довольно хорошо. К сожалению, реальность немного отличается. Если вы чувствуете нападки и агрессию со стороны, вы можете обратиться в полицию, но в действительности очень трудно доказать, что это именно гомофобия. На эту тему не ведется никакой статистики, потому что обычно полиция не регистрирует подобные явления как преступления на почве ненависти к ЛГБТ.

Евгений: В Эстонии запрещена дискриминация по признаку сексуальной ориентации, и в публичном пространстве она считается дурным тоном. В отдельных коллективах она иногда имеет место, но достаточно скрыто, потому что общество в целом осуждает дискриминацию ЛГБТ+. Но есть и то, что отдаляет нас от уровня скандинавских стран. Предыдущий состав парламента Эстонии принял Закон о сожительстве, который позволяет парам независимо от пола заключать гражданские союзы.

Это была огромная победа и большой шаг вперед для нашего общества. Но, к сожалению, до сих пор пары, заключившие гражданское партнёрство, должны решать огромное количество бытовых и юридических вопросов через суд,  поскольку нет правоприменительных актов. Это положение вещей признано Государственным Судом противоречащим Конституции, однако министр юстиции Урмас Рейнсалу открыто демонстрирует гомофобию, противодействуя решению проблемы.

Кристель: На основе моего опыта работы в Эстонской ЛГБТ-ассоциации я бы сказала, что взаимодействие с полицией значительно улучшилось после последнего Балтийского Прайда в 2017 году. У нас было несколько встреч с представителями полиции, где мы обсуждали возможности сотрудничества. Мы обговорили, как распространять в ЛГБТ-сообществе информацию о том, что полиция является их союзником, и как безопасно сообщать о разжигании ненависти.

У всех вас, наверное, есть знакомые out and proud представители ЛГБТ. Какой процент из них вы могли бы назвать социально реализованными людьми?

Кристель: Я не могу сказать, что всё наше ЛГБТ-сообщество в этом смысле страдает. Мы говорим о людях, принадлежащих к разным социальным группам, и поэтому не стоит их обобщать. Конечно, некоторые испытывают стресс меньшинства; также члены нашего комьюнити имеют бо́льшие шансы стать жертвами дискриминации. Но согласно опросам общественного мнения, в 2014 году только 43% людей признавали гомосексуализм приемлемым, а в 2017 году – уже 51%. Так что улучшение есть.

Кейо: Я работал в гей-баре в Таллинне, ещё когда учился в колледже, и теперь я являюсь главным организатором Festheart, поэтому у меня много друзей-ЛГБТ+. Некоторые из них открыты, но многие до сих пор находятся в глубоком шкафу. Мне кажется, что Теет Суур, художник, социально реализован. И еще есть знакомые успешные люди, которые не трубят везде, что они геи, но все об этом знают.

Но есть и не очень хорошие примеры. В прошлом месяце я добавил своего друга в страницу Festheart Instragram. На следующий день он заблокировал свой аккаунт и написал: «Никаких обид, но я должен был это сделать, потому что в данный момент у меня на работе много важных проектов». Видимо, он боялся, что если кто-то увидит, что он связан с ЛГБТ-фестивалем, это может ему навредить. Я в ужасе, что наши люди живут такими мотивами.

Евгений: Среди моих знакомых, относящих себя к ЛГБТ, есть представители очень разных социальных групп: синие и белые воротнички, предприниматели, чиновники, наёмные работники, безработные и учащиеся. Я человек очень контактный, поэтому примеров мог бы найти множество. За исключением редких случаев, только подтверждающих правило, в профессиональном плане принадлежность к ЛГБТ никому из них не мешала и не помогала развиваться и строить карьеру.

В дискуссии участвовали Кристель Раннаяяре, Кейо Соомельт и Евгений Криштафович

Знаете ли вы тех представителей ЛГБТ, у кого были большие возможности, таланты и трудолюбие, но человеку не удалось реализовать их из-за социальной дискриминации или ее страха?

Кристель: Я таких случаев почти не знаю, потому что, по моему опыту, люди чаще выбирают самореализацию и скрывают свою идентичность.

Евгений: Из СМИ я знаю случай с учительницей из русской школы Таллинна, на которую ученица написала ложный донос о сексуальных домогательствах. Директриса школы до окончания расследования уволила преподавателя и её спутницу жизни, которая также работала в этой школе. Вторую жертву потом восстановили, невиновность учительницы полностью доказали, но огромный эмоциональный ущерб этим женщинам был уже нанесен.

Однако в этой истории есть и позитивная сторона: увольнение учительниц породило бурю протеста со стороны учеников и, что особенно значимо, их родителей, которые организовали сбор подписей в защиту учительниц. Повторю: дело было в русской школе, а среди русских в Эстонии только 17%, согласно статистике, толерантно относятся к ЛГБТ (а на 2017 год уже 20%). Директриса понесла серьёзные имиджевые потери, а через год мэрия её уволила без видимых причин.

Кейо: Перед первым Festheart у меня был долгий телефонный разговор с человеком, который хотел сделать пожертвование для мероприятия, но обязательно наличными, потому что боялся, что кто-то отследит банковский перевод и узнает его имя. Этому мужчине за пятьдесят, у него есть жена и дети. И никто не знает о том, что он гей. Каждое утро он просыпается и начинает свою обычную семейную роль натурала, и я думаю, что ложась спать, он боится сказать что-то лишнее во сне. У него иногда бывают сексуальные свидания, но на этом всё. Он несчастен, и я уверен, что его семья и друзья тоже чувствуют, что что-то не так… Тогда я подумал, что если мы могли бы спасти некоторых людей от такой жизни, это было бы большим достижением.

Есть ли какие-то отличия в профессиональных сферах в плане возможностей для ЛГБТ? Что касается бизнеса, науки, политики – как вам кажется, реально ли открытому представителю ЛГБТ+ стать медицинским светилом или министром?

Кристель: Я считаю, что в Эстонии все не так неоднозначно. Мы можем видеть мужчин, геев – известных художников, политиков, бизнесменов… Женщины же более охотно занимаются активизмом, так как эта сфера им доступнее (чем, например, политика), и таким образом они могут менять мир к лучшему. Что также наглядно показывает, насколько гендерным понятием является построение карьеры в нашем обществе.

Кейо: Я надеюсь, что в один прекрасный день ориентация человека не будет иметь значения. Ведь мы должны выбирать людей для работы согласно их опыту и способностям, а не из-за их сексуальной ориентации, пола или цвета кожи. Я руководитель отдела культуры и молодежи в районном муниципалитете, а также преподаватель. В социальных сетях не раз поднималась тема, что я, будучи геем, не должен работать с учениками или молодежью. Я также знаю, что дважды радикалы писали письма моим боссам по этому поводу. Но, к счастью, мои начальники оказались умными людьми, поэтому это не навредило мне. Но, может быть, это просто удача.

Евгений: Я слышал про женщин-полицейских в патрульной службе Таллинна, которые открыто живут вместе, их история как-то обсуждалась в социальных сетях. Однако до сего времени департамент полиции и погранохраны Эстонии не принимал участие в гей-параде, как делают их коллеги в Хельсинки, Стокгольме и Амстердаме. Может, стоит задать министру внутренних дел вопрос – когда, наконец, это случится?

Есть ли, по-вашему, отличия в отношении к ЛГБТ в разных регионах Эстонии?

Кристель: Конечно. В больших городах из-за анонимности люди более открыты в отношении своей идентичности. Вы можете держаться за руки со своей девушкой, и шанс встретить кого-то, кого вы знаете, меньше. В маленьких поселках меньше приватности.

Кейо: Наши СМИ часто говорят, что в восточной части Эстонии с этим вопросом сложнее, потому что русская община не принимает ЛГБТ+. Но я должен сказать, что когда мы организовывали показы наших фильмов в разных городах, в Нарве для нас был лучший прием: большая аудитория, долгая и хорошая дискуссия после фильма, а не драка перед показом, например.

Евгений: Не могу дать однозначного ответа. Однажды я прочитал новость, что депутат Европарламента Тунне Келам ездил обсуждать Закон о сожительстве с шахтёрами в Йыхви. Я не знаю, почему эта социальная группа была выбрана депутатом и что они там решали. В Раквере второй год подряд успешно проходит ЛГБТ+ кинофестиваль (его основателем как раз является Кейо – прим. ред.), несмотря на то, что праворадикальная фракция в городском собрании пыталась заблокировать выделение бюджетных средств на это мероприятие. Еще там появился молодёжный хор геев Vikerlased, который пытались выдворить из школьных помещений, но ребята отвоевали своё право выступать открыто, с гордостью манифестируя принадлежность к ЛГБТ+.

Что вы могли бы пожелать представителям ЛГБТ –  чтобы стать счастливыми и реализовать свои мечты?

Кристель: Вы должны иметь смелость отстаивать свои права, а также просить помощи, видеть других людей вокруг вас и находить союзников. Это поможет постоять как за себя, так и за других.

Кейо: Будьте собой! Я знаю, что каминг-аут – это действительно очень трудное решение. Я надеюсь, что однажды наша организация сможет сделать больше, чем только Festheart, но мы всегда готовы выслушать вас и помочь, чем возможно! Но если общество увидит, что ЛГБТ – это не какие-то абстрактные люди, а те, кого мы знаем с хорошей стороны – наши друзья, соседи, родственники, я думаю, отношение к нам изменится.

Евгений: Отстаивать своё право быть такими, какие вы есть. Защищать себя и других. Ни на миллиметр не отступать и не сдаваться. Чем больше таких людей и чем заметнее их дела, тем выше вероятность вселить уверенность в других.

4
FacebookTwitterEmail

Помоги развиться эстонским феминистическим идеям!

Твои пожертвования позволят сохранить деятельность Феминистериума – начать новые проекты, платить авторам и развивать местные феминистические идеи.

Пожертвуй

Читайте также

Маша Гессен: Трамп обещает привести нас назад в воображаемое прошлое, где белый мужчина обладает безраздельной властью

На состоявшейся в нынешнем году конференции имени Леннарта Мери в серии дискуссий Открытого фонда Эстонии «Голоса России» выступила Маша Гессен,…